а еще — вдруг потеки старости на обоях. ты стоишь в окне, прижимая к груди руки. где-то совсем рядом со мной сидит женщина, которую я ненавижу, но к тебе — к тебе, что так далеко, и так близко одновременно… к тебе я никак не могу добраться.

в комнате вечный запах твоей сигареты, что я никогда не любил, но больше почему-то не чувствую. в команте забытый мой длинный зонт в углу. и даже, наверное, еще какие-то капли моего тепла на простыне — как больно, что даже не смотря на это мы не становимся ближе, но только снова расстаемся по своим странам.

где единственное, что нас дальше соединяет — это полноправная осень, да хруст заходящего почти одновременно за горизонт солнца.

впрочем, это все лишь пошлая боль.

или вот так: когда-то я написал рассказ, где герой возвращается в родной, но брошено-забытый курортный город, после чего вдруг с удивлением понимает, что женщина в соседнем номере в гостинице — это его подростковая любовь, что утонула здесь почти 20 лет назад, а он не успел ее спасти. потом… потом часто, так получалось, думал, что не о тебе ли, Л., этот рассказ? или — наоборот и вернее — не обо мне ли, утонувшем давным-давно, но только призраком сейчас среди происходящего — в добрых традициях Филиппа Дика, преломляя вокруг себя реальность в невозможность существования.

впрочем, думаю, что нет. настоящее так и не случилось, да и я слишком прост для любых трагедий. город же, вдруг расстаявший позади блеклой слизью тумана, город этот вовсе не для нас, оказывается, не для нас двоих: мы не утонули, но наоборот — слишком далеко заплыли, навсегда вырвавшись прочь — отовсюду и ото всех, включая, конечно, и друг друга.

и твое сердце стучит, изрываясь на крик.