больше всего хочется выйти на балкон, вздымающийся холмом поверх окрестных крыш и пить водку чашками, провожая глазами закат или счастливых мамаш, уводящих детей прочь с зимней горки.

больше всего хочется пить день, второй, третий, чтобы начисто отмыть прилипшую за жизнь грязь — нет, не взбудораженной лик совести, но просто грязь и ругань; существование.

больше всего хочется избавиться от тебя, перечеркнуть опять наши выпавшие судьбе (судьбой?) встречи, как выбрасывают дети оставшиеся после смерти дедушки коллекции марок.

почему, почему так случается, за что ты любишь меня, назойливо проникая иглой в самое сердце, теплым облаком нежного счастья? за что?

больше всего хочется просто сидеть за этим длинным массивным столом вымоченного где-то в специальном резервуаре дерева, украшая его час за часом початыми бутылками. слушать звенящий столовым серебром твой голос, вызывающий если не ненависть, то хотя бы злость, и писать дрожащей алкоголем рукой буквы в разлитых лужицах если не крови, то хоя бы портвейна.

больше всего хочется просыпаться день за днем в брошенных на пол ошметках постели, открывать душу для истошного крика и судорожно биться рыбой об лед наружу.

больше всего хочется просто пить, как идешь, бывает, по летнему ручью, с легкостью переставляя ноги, увлкекаемый теченьем.

как смотришь в разверзшуюся затем даль, и как видишь там не Лавкрафтовых чудищ, но — страшнее — зеркальное отражение.