на краю света

15:40 | 21-12-2010 | Geography | 2 Comments

воображаемые путешествия, самые лучшие на свете:

Judith Schalansky was a map-dreamer from a young age. Born in East Germany in 1980, unable to journey far because of state restrictions, she became “a child of the atlas”. By the time the Berlin wall fell she had “already grown used to travelling through the atlas by finger . . . conquering distant worlds in my parents’ sitting room”. Imaginary voyages continued to substitute for real ones. She became especially fascinated by the world’s most isolated islands and their prisoners, castaways, natives and colonists. Content to explore these territories remotely through document and image, rather than through physical visits, Schalansky conceived of a book that would pay homage to her islands of the mind – her archive-archipelago.

и теперь у них есть свой атлас:

Each of the 50 islands has a double-page devoted to it. Each left-hand page gives the island’s global grid reference, size, name, national “owner”, its distance from other islands and coasts, plus a timeline of its discovery and incidents in its history. Beneath these data comes a semi-fictional paragraph, close to prose-poem, that tells a scene from that island’s past. Few of these stories are paradisal. The insularity of islands has frequently magnified emotion until it combusts: Schalansky writes of cannibalism, rape and human-rights abuses, of atom bomb tests and ecological catastrophes. “Human beings travelling far and wide,” she notes quietly, “have turned into the very monsters they chased off the map.” On each right-hand page is a map of the island in question, usually set in an expanse of grey-blue sea. The land is subtly rendered in greyscale and white: these islands hang like ghosts or moons in their waters. The landforms themselves are delicately drawn in plan-view, the ground intricately dot-marked to indicate low contours, and with moiré ripples showing summits and steeper slopes. Spot heights are noted, there is the occasional toponym (“Misery-Fjellet”, “Deadwood Plain”). Otherwise deprived of context, the islands stand as spectres; poised – like Wilkes Land – somewhere between the actual and the visionary.

а вообще, конечно, “a child of the atlas” — это именно я. и тем приятнее должна оказаться книга.

  

2 Responses to “на краю света”

  1. Mike says:

    Больная тема! Что еще можно сказать, если шкафы наполнены книгами (и атласами) о “странах и континентах” (молчу про журнал Вокруг света), отец учил топографии (и географии) с 5-ти лет (он занимался спортивным ориентированием), а “Остров сокровищ” был настольной книгой, где Джим Хокинс представлял остров, мысленно путешествуя по его карте. В этом же ряду стоят книги Глеба Голубева (Необычные путешествия, рассказ о Владимир Визе, открывшем арктический остров сидя в кабинете) и Вадима Сафонова (Дорога на простор), идеально изданный “Эверест 82″ с фотографиями Юрия Роста и “Оазис в океане” Валентина Коровикова (про Сейшелы, вот только что нашел ее упоминание – человек слово в слово читает мои тогдашние мысли! http://forum.awd.ru/viewtopic.php?f=665&t=59483) А как обойти вниманием капитана Майн Рида, к почти каждой книге которого обязательно прилагалась карта места действия? Ну и совершеннейший раритет Всеволода Арсеньева (мир тесен! Ю.Рост в своем блоге пишет, что общается с ним) – “Колодец у дороги”, написано и сфотографировано ТАК, что хочется все бросить и прямо сейчас ехать по местам его очерков (хотя уже в январе зовут в категорийный лыжный поход). Здесь вынужден прерваться – иначе ассоциативные цепочки заведут очень далеко..

    • s says:

      ну, у меня настольной книгой еще в дошкольном возрасте стал “Робинзон Крузо” — мне его читали, я его читал… и это все несмотря на огромное кол-во обычных детских кнг дома..

      так что не заболеть атласами и далекими странами у меня просто не было возможноти :).

Leave a Reply